Русский Телефон/факс:
7 (4852) 32-88-85
Print
There are no translations available.

Российская деревня на переломе эпох (начало ХХ века)

Н.П.Рязанцев, к.и.н., доцент Московского государственного университета путей сообщения (МИИТ)

Россия вступила в новый ХХ век с полукрепостническим режимом в деревне. Малоземелье и безземелье буквально душило русскую деревню. Сохранялось право местной администрации (читай – дворян) ссылать неблагонадежных крестьян без суда. Остались телесные наказания для крестьянского сословия. С заметной регулярностью деревня переживала неурожай и голод. Особенно разрушительным был голод 1891 г. Г.В.Плеханов сравнил эффект от этого голода на русское общество с тем впечатлением, которое когда-то оказало поражение России в Крымской войне. Интересно, что этот вопрос обсуждался даже в германском парламенте, и один из депутатов заметил: нельзя бояться страны, где от одного неурожая начинается такой голод. Проблемы сельского хозяйства, таким образом, напрямую угрожали национальной безопасности России.

В последнее время часто пишут о "золотом веке" российской экономики этого периода, о том, что Россия якобы всю Европу кормила своим сельскохозяйственным экспортом. Пишут об отсутствии малоземелья в России. Отмечают, что помещичьи хозяйства были центрами передовой агрокультуры, основой сельскохозяйственного производства и т.п. Статистика же свидетельствует, что в 45 губерниях европейской России лишь 20% владельцев имений обрабатывали землю сами, примерно 50% сдавали ее в аренду крестьянам, а остальные вели смешанное хозяйство. Таким образом, подавляющее большинство помещичьих хозяйств имело паразитический характер. Там работали те же зависимые крестьяне. Разница в урожайности помещичьих и крестьянских хозяйств часто была еще и следствием того, что в ходе реформы 1861 г. многих крепостных "благородные" дворяне переселили "на песочек", т.е. на малоплодородные земли, где в принципе нельзя было получить приличный урожай. Не будем забывать, что до 1907 г. крестьяне платили выкупные платежи за свое освобождение в 1861 г. Это финансовое бремя также не способствовало рентабельности мелких крестьянских хозяйств.

"Новые светлые горизонты" для российского крестьянства
Острейший кризис в деревне привел к тому, что в 1902 г. по всем черноземным губерниям прокатилась мощная волна крестьянских выступлений, во время которых крестьяне не только перешли к массовому захвату помещичьих земель, но и начали уничтожать дворянские усадьбы. По сути дела, в России началась крестьянская революция. Власти пошли на устранение некоторых пережитков крепостничества, но это не успокоило деревню. Начавшаяся революция 1905-1907 гг. еще более обострила ситуацию. П.А.Столыпин, который был в это время саратовским губернатором, так писал жене о событиях в Поволжье: "Дела идут плохо. Сплошной мятеж в пяти уездах. Почти ни одной уцелевшей усадьбы. Поезда переполнены бегущими, почти раздетыми помещиками. На такое громадное пространство губернии войск мало, и они прибывают медленно. Пугачевщина!"

Именно угроза новой масштабной пугачевщины вынудила власти пойти на проведение аграрной реформы, которая получила в истории название столыпинской. Но справедливости ради нужно заметить, что идеи, положенные в основу этой реформы, были выдвинуты еще в 1880-е гг. известным экономистом Н.Х.Бунге и начали готовиться правительством С.Ю.Витте в 1905 г. Потому и смог П.А.Столыпин сразу начать реформу, что она в значительной мере была уже подготовлена.

Весьма показательно, что программа будущей аграрной реформы была одобрена в мае 1906 г. Первым съездом объединенного дворянства, т.е. Столыпин, по сути дела, выполнял коллективную волю российского дворянства.

B августе 1906 г. были приняты указы об увеличении земельного фонда, находящегося в Крестьянском банке за счет передачи ему удельных и казенных земель. 5 октября 1906 г. крестьянам наконец-то предоставлялись равные со всем населением страны юридические права. 9 ноября 1906 г. вышел указ, (основные положения которого стали ядром столыпинской реформы), утвержденный III Государственной думой и Государственным советом. Позже, в 1910 г., он стал законом. Суть указа заключалась в том, что он разрешал любому крестьянину, обрабатывающему землю на условиях общинного землепользования, в любой момент потребовать причитающуюся ему долю в полную собственность.

Так началась главная столыпинская реформа - аграрная. Цель ее - подписать смертный приговор многовековой крестьянской общине, повернуть аграрную проблему другой стороной: вместо того, чтобы экспроприировать помещиков, обезземелить крестьян-общинников, распределить общинную землю между самими крестьянами, чтобы одним досталась земля, а другим, оставшимся без земли, свобода ухода из деревни в город на фабрики и заводы. Столыпин неоднократно заявлял, что нужно делать "ставку на сильных", т.е. на кулаков. Его сторонники утверждали, что это "наиболее самостоятельные хозяева, наиболее деятельные, трудолюбивые, предприимчивые".

Стремление правительства насадить в русской деревне кулака не могло не настораживать крестьянское общество. В русской деревне кулак никогда не был синонимом трудолюбивого крестьянина, работающего до седьмого пота и потому зажиточного. Кулак в глазах деревни - это не всегда честный торговец, безжалостный ростовщик, постоянно нанимающий батраков хозяин, спаивающий деревню владелец кабака и т.п. Одним словом, это "мироед", как его всегда называли в деревне. И крестьянский мир не мог смириться с тем, что власть хочет опереться на таких людей. В том числе и нравственные устои деревни толкали крестьян на сопротивление такой политике.

Столыпинская аграрная реформа в действии
С начала 1990-х гг. настойчиво звучит мысль о существенном росте сельскохозяйственного производства в ходе столыпинской реформы, об удвоении зернового производства. Эти утверждения не имеют под собой никаких оснований. Факт состоит в том, что среднегодовой прирост продукции снизился с 2,4% в 1901-1905 гг. до 1,4% в 1909-1913 гг. За 1907-1915 гг. свыше 1,2 млн. дворов, вышедших из общины, продали надельную землю, т.е. окончательно порвали с сельским хозяйством. 21% домохозяев укрепили землю в собственность. На хутора и отруба перешло приблизительно 10% крестьянских хозяйств. В Ярославской губернии за 10 лет реформы только 14 % крестьянских хозяйств вышли на хутора и отруба, т.е. закрепили землю в частную собственность. В Ярославском уезде за пять лет этот показатель бы еще ниже – 1,3%. Как бы оправдываясь за невысокие результаты реформы ярославский губернатор в докладе императору за 1909 г. сообщал, что "общие условия губернии… мало благоприятствуют быстрому развитию мер, направленных к улучшению крестьянского землевладения".

Переселение крестьян на богатый землей Дальний Восток также не достигло цели. Крестьянин-депутат III Государственной думы резонно говорил во время своего выступления: "Нам предлагают переселение в Сибирь, но помилуйте, господа, переселяться может тот, кто обладает денежными средствами, но как же нашему голодному и холодному крестьянину, у которого за душой ни копейки, как же ему переселяться? Чтобы по пути помереть голодной смертью?" Поэтому вполне закономерен результат: около 3 млн. крестьян были переселены за Урал. Но за 8 лет более одного млн. переселенцев стали "обратниками", т.е. вернулись назад полностью разоренными и крайне озлобленными.

В Ярославской губернии переселенческая политика не получила широкого распространения. Но многие крестьяне решились отправиться на Дальний Восток на заработки. Ярославская газета "Голос" в 1912 г. рассказала о такой истории с крестьянами Сереновской волости. Несколько сот крестьян, которым пообещали "золотые горы", выехали на работу в Уссурийский край. Уже на месте они поняли, что их обманули. Заработка не было, денег не платили много месяцев. Пришлось ярославцам самыми разными способами зарабатывать на обратную дорогу. Далеко не всем это удалось. Как писала газета "Голос", "некоторые, по всей вероятности, уже никогда не попадут на родину из-за недостатка средств на дорогу. Их семьи вынуждены ходить по миру".

В одном из своих выступлений Столыпин с пафосом заявил, что его аграрная реформа открывает стомиллионному российскому крестьянству "новые светлые горизонты", он может стать "единоличным кузнецом своего счастья". Но даже крайне правые монархисты понимали, что последствия реформы для царизма могут быть катастрофическими: реформа ускорит процесс расслоения крестьянства и нарастание социальных конфликтов в обществе. Монархическая газета "Русское знамя" в этой связи справедливо спрашивала: "Допустим, что этот план удастся? Но к какой партии примкнут 90 млн. обезземеленных крестьян? Тоже к октябристам или националистам? Нет, это будущие социал-демократы или социалисты-революционеры". И продолжала: "Хуторская реформа есть огромная фабрика пролетариата. Если до реформы пролетариата насчитывалось сотни тысяч, теперь его насчитывается миллионы, а в ближайшем будущем будут насчитываться десятки миллионов". Время показало, что это были совершенно справедливые опасения.

И в этом смысле совершенно правы, на наш взгляд, те историки, которые считают, что Столыпин своей реформой и разжиганием социального конфликта в русском обществе сделал для приближения революции больше, чем основные революционные партии, вместе взятые.

Оценка реформы современниками
Реформы Столыпина затрагивали все ключевые сферы жизни страны, были системными реформами, как сейчас выражаются. Столыпин добивался равноправия крестьян с другими сословиями. Он добивался создания "бессословной, самоуправляющейся волости" в качестве низшей административной единицы. Стратегические цели замысла премьера заключались не только в новом землеустройстве в результате отказа от крестьянской общины. Цель столыпинской реформы, как он провозглашал, состояла в том, чтобы сохранить уникальность вековых традиций, сохранить страну и не проиграть в мировой конкурентной борьбе. Но сохранение дворянского землевладения в начале ХХ в. было страшным анахронизмом. Это был давно пройденный этап российской истории. От него нужно было скорее уходить, а Столыпин всеми силами пытался его законсервировать. Тем самым создавалось глубокое противоречие, которое в ближайшей перспективе обрекало столыпинскую реформу на трагическую неудачу.

Экономически помещичьи хозяйства очень трудно вписывались в экономику пореформенной России. С конца XIX века до начала революции 1917 года число дворянских усадеб сократилось с 60 тыс. до 40 тысяч. Из этого числа около 25 % оказались в руках предпринимателей-недворян. Первая русская революция нанесла дворянским поместьям еще более мощный удар. Известный исследователь русской усадьбы Н.Н.Врангель после своих многочисленных поездок по России так писал в 1910 г.: "Сожжены, сгнили, разбиты, растерзаны, раскрадены и распроданы бесчисленные богатства… разорены и обветшали торжественные дома с античными портиками, рухнули храмы в садах, а сами "вишневые сады" повырубили…". Известный ярославский краевед И.А.Тихомиров в 1914 г. привел целый ряд примеров варварского отношения крестьян к помещичьим владениям. Так, в с. Сырнево крестьяне вскладчину купили барскую усадьбу. Землю быстро поделили, но что делать с домом, не знали. В конце концов его… просто сожгли.

Реформа Столыпина вызвала острую критику со всех сторон. Некоторые представители левых сил поносили его, понимая, что реорганизация экономической и социальной среды и создание массового слоя мелких собственников-крестьян подорвут их влияние, сведут на нет все их попытки заручиться общественной поддержкой. Впрочем, лидеры левых понимали, что Столыпину в ближайшей перспективе общество не успокоить, скорее, наоборот, поэтому социальная напряженность в крестьянской стране будет только возрастать.

Консервативные элементы тоже в значительной части были настроены скептически, а многие и откровенно враждебно к столыпинскому курсу. Их не устраивало то, что он, как им казалось, "заигрывал" с либералами, но еще в большей степени то, что он покушался на вековой уклад российской жизни, собирался разрушить то, на чем "исстари стояла Россия". С первого дня существования кабинета Столыпина правые элементы в Думе и вне ее распускали слухи о скором падении правительства, о том, что премьер потерял расположение государя, о деловой непригодности главы правительства и т.д. В конце концов негативные последствия деятельности Столыпина начал осознавать и царь. Столыпин стал не нужен. Нужен был предлог для его отставки. Странное и загадочное убийство премьера в 1911 г. в результате покушения оказалось как нельзя кстати.

100 лет спустя…
Прошло около ста лет со дня гибели П.А.Столыпина. Разные суждения о нем высказывают современные историки. Одни считают его крупнейшим реформатором в истории России. Другие по-прежнему видят в нем политика-неудачника, а его реформы называют мифом, возведенным идейными наследниками Столыпина, новыми либералами 90-х гг. на волне насаждения в России дикого капитализма. Правда состоит в том, что, в конечном счете, Столыпину не удалось в полной мере осуществить ни одного положения задуманной реформы: не удалось разрушить общину, не удалось создать массовую прослойку кулаков-фермеров. Так что можно с уверенностью говорить об общей неудаче аграрной реформы.

Объективности ради нужно заметить, что критический взгляд на деятельность Столыпина у современных историков находит все больше сторонников. Время безудержного восхваления премьера, очевидно, проходит вместе с эйфорией по поводу наших "успешных" реформ 1990-х гг. Сейчас историки говорят в первую очередь о том, какие уроки необходимо извлечь из реформ Столыпина. Прежде всего, реформы нужно проводить вовремя, а Столыпин и царизм опоздали в этом плане на полвека. Реформы нельзя проводить только силой, ломая общество "через колено". Это всегда обрекает их на неудачу. При этом нельзя игнорировать исторические особенности экономики в угоду искусственным, перенесенным из других стран формам. Реформы нельзя доверять тем социальным силам (дворянство), которые, в сущности, в их успехе совершенно не были заинтересованы. Аграрная реформа в крестьянской стране, конечно же, требовала значительного финансирования. Этого у Столыпина не было. Финансовая помощь шла исключительно на поддержку дворянства, а не крестьянских хозяйств.

Несмотря на все многолетние усилия правительства Столыпина, основная масса российских крестьян по-прежнему считала, что решить аграрный вопрос можно, только поделив помещичьи и другие частные земли между крестьянами. Власть с этим согласиться, конечно, не могла. Но Первая мировая война, которая привела к вооружению десяти миллионов крестьян, сделала неизбежным именно такой, насильственный путь решения аграрного вопроса.

Содержание ДВЯ N8/9 за 2009 год