English Телефон/факс:
7 (4852) 32-88-85
Печать

Ярославская деревня: вехи истории

Николай Павлович Рязанцев, к.и.н., доцент Московского государственного университета путей сообщения (МИИТ)

В последние годы с очевидной регулярностью повторяются споры о судьбах нашего сельского хозяйства, путях его развития, будущем деревни и крестьянства. В настоящее время актуальным становится еще один очень важный аспект, речь идет о продовольственной безопасности страны. И это придает академическому спору тревожное звучание, ведь это составная часть национальной безопасности России.

В связи с этим интересно и весьма полезно проанализировать основные вехи истории российского крестьянства на примере нашей ярославской деревни.

По более или менее достоверным источникам историю ярославской деревни мы можем проследить примерно с XVI века. Именно к этому времени относится открытие торгового пути из Европы через Белое море, Вологду и Ярославль в Москву. По этому пути проехало множество иностранцев, и некоторые из них оставили свои записки о Московии. Немецкий дипломат Сигизмунд Герберштейн дважды проезжал через Ярославль и вынес такие впечатления: "Город и крепость Ярославль на берегу Волги отстоит от Ростова на 20 миль… Страна эта достаточно плодородна… Ярославль среди всех областей Московского государства занимает одно из первых мест по богатству почвы и изобилию во всем".

Через несколько десятилетий англичанин Ричард Ченслер, открывший этот торговый путь, написал следующее: "Страна между ними (территория между Москвой и Ярославлем – Н.Р.) изобилует маленькими деревушками, которые так полны народа, что удивительно смотреть на них… Земля эта изобилует хлебом, который обладатели возят в громадном количестве в Москву. Утром можно встретить 700-800 саней, везущих хлеб, а некоторые – рыбу".

Подчеркнем, что в те времена Русское государство еще не имело в своем составе черноземных земель, и заволжские территории, в том числе ярославские, оставались единственной житницей страны. Опричнина Ивана Грозного привела к разорению этого края. "Страна обезлюдела", - сообщал германскому императору Г. Штаден. События Смутного времени довершили картину разорения. Только через несколько десятилетий ярославские земли вновь обрели статус хлебного края. И закупки хлеба, в том числе иностранцами, возобновились здесь в прежних масштабах. Источники свидетельствуют, что примерно 80 % зерновых составляли тогда овес, рожь и ячмень. Невысокая урожайность ("сам 1,5" – "сам 2,5") компенсировалась значительным числом зависимых крестьян, с 1649 г. окончательно закрепощенных, и наличием крупных монастырских и боярских хозяйств, которые имели относительно высокую товарность.

XVIII век ознаменовал новый этап в истории сельского хозяйства. Присоединение плодородных земель юга привело к постепенному возрастанию роли черноземных территорий и угасанию старых земледельческих центров. Указ о вольности дворянства (1762 г.) разрешил дворянам оставить государственную службу и вернуться на постоянное жительство в свои имения. Постоянное присутствие барина, оставшегося к тому же без регулярного жалованья, не могло не привести к усилению эксплуатации крепостных крестьян. Но малоплодородные ярославские земли не давали шанса на получение стабильного и высокого дохода от земледелия. Выход был найден – помещики начали отправлять своих крестьян на заработки в города. С этих заработков крестьяне и должны были ежегодно платить помещикам денежный оброк. Так появилось знаменитое отходничество ярославских крестьян.

Подчеркнем еще раз: именно помещики буквально выталкивали крестьян в отход. Об этом свидетельствует тот факт, что уходившие крестьяне получали на руки в основном "отпускные билеты", которые им выдавали сами помещики, а не паспорта, которые можно было получить только в городе.

В первой половине XIX века отходничество достигло максимального размаха. В отдельные годы в отходе находилось до 150 тысяч ярославских крестьян, т.е. почти каждый пятый житель губернии. Они работали в основном в Петербурге и Москве, занимались преимущественно торговлей и трактирным промыслом. Часть заработанных средств крестьяне-отходники после уплаты оброка отправляли своей семье в деревню. Таким образом, многие крестьянские хозяйства имели хотя и небольшой, но постоянный приток денежных средств, своеобразные "инвестиции" в сельское хозяйство губернии.

Но даже этот приток средств не повышал эффективность земледелия. В XIX в. с низовьев Волги на север хлынул поток относительно недорогого зерна. Масштабы этой хлебной интервенции были таковы, что в одном только Рыбинске за навигацию 1842 г. перегрузили, например, около 16 миллионов пудов хлеба, а в навигацию 1846 г. уже 43 миллиона пудов. Конкурировать с этим зерном было просто невозможно. Доходность сельского хозяйства губернии продолжала падать, ни о какой рентабельности сельского хозяйства не могло быть и речи.

Примечательно, что это явление сумели заметить и проанализировать некоторые внимательные современники. Так, прусский экономист Август Гакстгаузен, побывавший в 1840-х гг. в России, в своей книге, вышедшей в Ганновере в 1847 г., сравнил доходность двух одинаковых хозяйств, одно из которых находилось в Германии, а другое недалеко от Ярославля. По его подсчетам, в немецком хозяйстве на постоянной основе работало 14 человек. Кроме того, требовалось 1500 человеко-дней в год для выполнения работ сезонного характера и 4 упряжки лошадей. Сравнив доходы и расходы такого хозяйства, он пришел к выводу, что немецкое хозяйство будет давать в год примерно 5 тысяч талеров чистого дохода.

В ярославском имении, по подсчетам немецкого экономиста, по причине природно-климатического характера (длинная зима и короткий период полевых работ) требуется уже 24 человека, 2400 человеко-дней сезонного труда и 7 упряжек лошадей. Чистая прибыль будет в 2 раза меньше, чем в немецком хозяйстве. Если же учесть малоплодородные земли, жестокие зимы, дороговизну транспорта из-за больших расстояний, незаинтересованность русского крепостного крестьянина в труде и низкие цены на сельхозпродукты, то сельское хозяйство на Русском Севере вообще не может быть доходным предприятием. Август Гакстгаузен заканчивал свои расчеты таким советом: если вам подарят поместье в центральной России, то лучше всего будет отказаться от подарка, потому что вы постоянно будете вкладывать в него средства, не получая прибыли.

"Поместье в России, - писал немецкий экономист, - есть смысл эксплуатировать только при двух условиях: даровом труде крепостных и при наличии у помещика крепостной мануфактуры". Примечательно, что и русские специалисты-аграрники того времени соглашались с доводами Гакстгаузена. Таким образом, занятие сельским хозяйством в нечерноземной полосе уже тогда считали весьма рискованным и неприбыльным делом.

Но 90% населения страны составляли крестьяне. Без сельского хозяйства представить Россию невозможно. Где же выход? Выход деревня издавна видела в занятии разными неземледельческими промыслами. В XIX в. в Ярославской губернии промыслы играли очень заметную роль в жизни деревни. В Ярославском уезде инициативу в этом деле проявил известный помещик, председатель ярославского общества сельского хозяйства Е.С.Карнович, у которого было имение "Гора Пятницкая" недалеко от с. Великое. Он привез из Бельгии крестьянскую семью, и бельгийцы в течение нескольких лет обучали местных крестьян новым способам агротехники и обработки льняной соломки. Он создал в имении школу, где крестьянских детей учили новым технологиям производства льняных изделий. Льнопроизводство превратилось со временем в крупный промысел. Два раза в год в Великом происходили ярмарки льна и льняных изделий. Промысел привел к появлению льняных мануфактур, а затем и знаменитой льноткацкой фабрики А.В.Локалова в с. Гаврилов-Ям. Доходы крестьян от этих промыслов значительно превосходили доходы от земледелия.

В с. Бурмакино крестьяне занимались кузнечным и слесарным промыслами. В своих кузницах (а их было более ста) они изготавливали металлические части конской упряжи, замки, ключи, петли и т.д. Часть готовой продукции закупало военное ведомство для русской армии, что гарантировало крестьянам постоянный заработок. Почти все мужское население было занято этими промыслами.

Крестьяне Пошехонского уезда зарабатывали на жизнь рубкой леса, получением дегтя, изготовлением деревянной посуды, саней, сбором дубовой коры, а также заготовкой и вывозом дров на продажу в города.

В поисках заработка крестьяне не гнушались никакой работой. В Сереновской волости Ярославского уезда существовал гробовой промысел. Крестьяне работали на гробовые лавки Ярославля. В Сереновской, Норской и Толгобольской волостях крестьяне клеили коробки и гильзы для спичечной и табачной фабрик Дунаева в Ярославле. Здесь более 250 дворов работали на Дунаева, в основном женщины и подростки в осеннее-зимний период. А в Диево-Городищевской и Путятинской волостях существовал такой промысел, как плетение корзин. Около 200 дворов были заняты этим. Практически каждый уезд имел свои промыслы, как дополнение к сельскому хозяйству.

Еще одним направлением выживания сельского хозяйства в губернии стала в XIX в. более узкая специализация. Выращивание картофеля на переработку было развито в Ярославском, Даниловском , Ростовском и Угличском уездах. Здесь было множество небольших крахмало-паточных заводов, на которых и перерабатывался этот продукт. Крупнейшим заводом стал со временем завод фирмы "Никиты Понизовкина сыновья".

Примерно через десять лет после отмены крепостного права с появлением железной дороги Москва-Ярославль появилась еще одна отрасль торгового земледелия – молочное животноводство. В нашей губернии во второй половине XIX в. была выведена ярославская порода крупного рогатого скота, которая отличалась от традиционной породы черно-белой мастью, высокой жирностью молока, что позволяло успешно перерабатывать его на сыр и масло. Важно отметить, что не помещичьи хозяйства, а именно крестьяне способствовали появлению этой весьма продуктивной и перспективной породы. В Мологском, Рыбинском, Пошехонском уездах крестьяне стали создавать артельные сыроварни и маслобойни, фактически первую российскую кооперацию. Финансовую помощь в этом важном деле оказало не государство, а земские учреждения губернии.

Из этих рыбинских крестьян-маслоделов вышли такие известные в России предприниматели, как Бландовы и Чичкин. Бландовы имели 25 молочных заводов, в том числе 12 в Ярославской губернии. Их конкурент, тоже уроженец с. Коприно Рыбинского уезда А.В.Чичкин впоследствии был консультантом наркома внутренней торговли СССР А.И.Микояна.

Крестьяне Даниловского уезда, в особенности Вятской, Середской и Богородской волостей, с появлением железной дороги до Вологды и Архангельска активно занялись "огуречным промыслом". Чуть ли не каждая семья сеяла ежегодно по два-три фунта огуречных семян (1 фунт - примерно 400 г). Даниловские огурцы были выносливы к дальней дороге и на севере не знали конкурентов. Крестьяне продавали перекупщикам огурцы по цене 1 рубль за 1000 штук, а в Вологде перекупщик продавал их уже втрое дороже. Львиная доля прибыли оставалась у перекупщиков, но и крестьянская семья имела за сезон до 400 рублей прибыли (для сравнения заметим, что рабочий-текстильщик получал на фабрике в Ярославле около 15 рублей в месяц).

Если крестьянские хозяйства показывали чудеса изобретательности, приспосабливаясь после реформы 1861 г. к новым рыночным отношениям, то помещичьи хозяйства в основной массе медленно, но верно деградировали и разорялись. За 30 лет помещичье землевладение сократилось в губернии в два раза. Чтобы окончательно не разориться, крупные помещики (Мусины-Пушкины, Шереметевы, Голицыны) начали пускать на продажу лес, который был у них в большом количестве. В таких уездах, как Мологский и Пошехонский лес оказался очень "сильно попорчен", местами просто вырублен подчистую.

Даже те помещичьи хозяйства, которые являлись экономически успешными, существовали не за счет земледелия. Знаменитая "Карабиха", например, которой управлял родной брат поэта Н.А.Некрасова Федор Алексеевич, процветала, прежде всего, за счет винокуренного производства, а не сельского хозяйства, как такового.

К началу ХХ века многовековая история ярославской деревни позволяла выявить основные закономерности ее существования. Во-первых, сельскохозяйственное производство при наших природно-климатических условиях требовало постоянных денежных вложений. Во-вторых, деревня не могла обойтись без подсобных неземледельческих промыслов, особенно в зимний период. В-третьих, нужна была государственная аграрная политика, чтобы разрешить, как показало время, самый главный вопрос российского общества того времени – земельный вопрос.

Содержание ДВЯ N6/7 за 2009 год